Хотелось мне спросить о смерти Димитрия-царевича; в то время Ты, говорят, был в Угличе. Пимен                                             Ох, помню! Привел меня бог видеть злое дело, Кровавый грех. Тогда я в дальний Углич На некое был послан послушанье; Пришел я в ночь. Наутро в час обедни Вдруг слышу звон, ударили в набат, Крик, шум. Бегут на двор царицы. Я Спешу туда ж — а там уже весь город. Гляжу: лежит зарезанный царевич; Царица мать в беспамятстве над ним, Кормилица в отчаянье рыдает, А тут народ, остервенясь, волочит Безбожную предательницу-мамку... Вдруг между их, свиреп, от злости бледен, Является Иуда Битяговский. «Вот, вот злодей!» — раздался общий вопль, И вмиг его не стало. Тут народ Вслед бросился бежавшим трем убийцам; Укрывшихся злодеев захватили И привели пред теплый труп младенца, И чудо — вдруг мертвец затрепетал — «Покайтеся!» — народ им завопил: И в ужасе под топором злодеи Покаялись — и назвали Бориса. Григорий Каких был лет царевич убиенный? Пимен Да лет семи; ему бы ныне было (Тому прошло уж десять лет... нет, больше: Двенадцать лет) — он был бы твой ровесник И царствовал; но бог судил иное.     Сей повестью плачевной заключу Я летопись мою; с тех пор я мало Вникал в дела мирские. Брат Григорий, Ты грамотой свой разум просветил, Тебе свой труд передаю. В часы, Свободные от подвигов духовных, Описывай, не мудрствуя лукаво, Всe то, чему свидетель в жизни будешь: